Telum dat ius ...[оружие дает право] - alexz105

— Годится, — улыбнулся Поттер, — в сознание сам его приведешь или помочь?

— Сам справлюсь.

— Тогда я пошел. И учти, он не столько узник, сколько маг, которому для собственной безопасности надо побыть в изоляции.

Эльфийский эрл с готовностью поднялся.

— Скатертью дорога вашему высокородию! Всегда рад вас видеть. А может быть угодно перекусить?

— В следующий раз.

Они дошли до наружного полога шатра. На пороге Поттер обернулся.

— Если мне потребуется на время скрыть еще нескольких магов, поможешь?

Хробин невозмутимо кивнул головой:

— До трех десятков. Цена за каждого — такая же.

— Спасибо. До встречи.

Поттер аппарировал обратно туда, откуда он скрылся после того, как оглушил отряд Пожирателей. Тихо. Пусто. Гарри посвистел. В ответ раздался треск кустов и навстречу ему выскочил Клювокрыл, радостно топорща крылья.

— Спасибо, Клювик, что дождался. Тебя не ранили?

Гиппогриф прошелся кругом, показывая себя со всех сторон. Потом подошел к хозяину и подставил спину. Гарри легко запрыгнул на него, и они взлетели. Полет до мэнора занял всего десять минут. Да-а, они тогда действительно не долетели всего чуть–чуть. Плавная глиссада на спуске — и вот лапы гиппогрифа уже коснулись земли. Короткая пробежка, и их окружила ликующая толпа студентов. Гарри смотрел на радостные лица друзей и знакомых, улыбался, а на душе скребли кошки. Буду ли его так встречать, когда узнают, каким монстром он стал? Он спрыгнул с гиппогрифа и тут же попал в объятия Гермионы. Она спрятала лицо у него на груди. По тому, как она вцепилась в его плечи, как прижалась к нему, Гарри понял, в каком напряжении находилась его девушка все это время.

— Извини. Так получилось, — виновато шепнул он своей возлюбленной. Та, не отрываясь от его груди, замотала головой, ясно давая понять, что извинения не принимаются.

Тем временем шум, чуть стихший, когда Гермиона обняла Поттера, вновь усилился. Студенты, видя обнимающуюся пару, добродушно взревели, и даже зааплодировали. Гарри поднял руку в знак приветствия и повел свою девушку сквозь расступающуюся толпу.

— Спасибо, друзья! Извините, я спешу.

Из толпы кто–то с веселой завистью выкрикнул:

— Еще бы, Поттер! Я бы на твоем месте еще больше торопился!

Все захохотали и одобрительно засвистели.

Гарри ответил с озорством:

— Да! Гермиона — моя девушка! Сообщаю это всем, у кого плохое зрение! Также, для особо умных поясняю — это значит, что я ее люблю!

Толпа студентов не ожидала от обычно застенчивого Поттера такой выходки и вновь восторженно взвыла.

— А сейчас она будет мне мылить шею за то, что я болтался неизвестно где больше суток! Всех лично незаинтересованных в этом процессе прошу разойтись по своим факультетам!

Эти слова встретил очередной взрыв хохота и студенты стали постепенно отставать от них, продолжая приветливо махать руками и живо обсуждая такие неожиданные новости, полученные из первых рук.

Гарри с Гермионой вошли в замок, шум голосов остался на улице. Лицо Поттера помрачнело.

— Гермиона, извини, но на рассказы, извинения и объяснения нет времени.

Мне надо срочно переговорить с Гризельдой Марчбэнкс.

С этими словами он повернул на пол–оборота камень в своем директорском перстне.

— Ась?! — рявкнул перстень так, что Поттер и Гермиона подпрыгнули от неожиданности.

— Это Поттер. Гарри Поттер. Миссис Марчбэнкс, мне нужна ваша помощь.

— А, это ты? — уже нормальным голосом отозвалась старая колдунья. — Сейчас буду. Пусть меня встретят у входа.

— Конечно, миссис. Сию минуту!

Гермиона вытерла рукавом мантии мокрые глаза и сказала:

— Я встречу ее. Иди в кабинет — переоденься. Там тебе Кикимер все приготовил.

Гарри поцеловал девушку и побежал вверх по лестнице.

Попечительница Хогвартса была мрачнее тучи. Юный маг только что закончил говорить о событиях последних суток. Рассказал он все. Почти все. При всем желании невозможно было передать словами ярость и бешенство, которые толкнули его в тот ночной рейд. Но, казалось, мудрая женщина все и так прекрасно поняла. Мрачность ее была вызвана последней частью рассказа — об откровениях Воландеморта и черной метке, поменявшей хозяина.

— А ведь ты влип, Поттер! — вынесла она вердикт.

Гарри уныло повел плечами, что, очевидно, означало: «Сам понимаю».

— О таких штуках я и не слыхивала. Крестражи сами по себе — материя слишком темная. А тут еще такая чехарда с пребыванием части чужой души в живом человеке и влиянии ее на его сознание. Хотя…

Волшебница закрыла глаза и задумалась. Поттер терпеливо ждал, сцепив руки на коленях.

В кабинете они были вдвоем. Как только Гермиона привела попечительницу в сопровождении Макгонагал, Флитвика и мадам Помфри, старая колдунья немедленно в самой очаровательной манере выставила всех за дверь. Миссис Марчбэнкс вошла в такой раж, что выгнала вслед за ними даже Поттера, указав ему на безобразное поведение студентов в парке. Обалдевший Гарри покорно вышел, но тут же был возвращен назад. Дверь за ним захлопнулась. Гермиона уселась на ступеньки, примерно там же, где вчера сидела Луна, а преподаватели, переглянувшись между собой, пошли наводить порядок в парке. С того момента прошел уже целый час.

— Хм! — громыхнула басом старуха. — А кто его знает, может быть все еще не так и плохо? Если крестраж раскрылся или раскрывается, то он лишился своей защиты. И теперь не только он может влиять на тебя, но и ты на него.

— Как это? — не понял Гарри.

Старуха, казалось, не слышит его.

— Здесь надо понять: где курица, а где яйцо?

— Какое яйцо?

— Куриное! Маловато ты знаешь, директор! Где Снейп?

— Не знаю…

— Ась?!

С люстры бодро посыпались вниз недавно замененные подвески.

Не дожидаясь, пока старуха выскажет ему все, что думает о его исполнительности и сообразительности, Поттер опрометью бросился к двери.

— Гермиона, ты не знаешь, где Снейп? — выпалил он, столкнувшись в коридоре с девушкой.

— В больничном крыле.

— Где?

— У мадам Помфри. У него глубокий ожог на груди. До ребер прожгло и никакие зелья не помогают. Только Обезболивающее.

— Он мне нужен. Кикимер!

Хлопок.

— Быстро к мадам Помфри. Спроси у профессора Снейпа, может ли он разговаривать? Его ждет Гризельда Марчбэнкс. Если может — перенеси его в мой кабинет.

— Слушаюсь, хозяин.

Хлопок.

Девушка робко положила руку на плечо юного мага.

— Гарри, мне почему–то страшно.

«Мне тоже, — подумал Поттер, — и я даже знаю почему». Но вслух произнес:

— Не волнуйся. Все будет хорошо. Извини, мне надо вернуться.

Гермиона покорно отступила. Чувствуя себя без вины виноватым, Гарри вернулся в кабинет и закрыл за собой дверь.

Не успел он сесть в свое кресло, как раздался хлопок и рядом со столом возникли Кикимер и Снейп в кресле–качалке. Лицо зельевара было перекошено от боли и он с трудом выдохнул:

— Даже эльфийская аппарация для меня весьма чувствительна.

Старая колдунья внимательно посмотрела на Снейпа.

— Что, Северус? Грехи замаливать тяжелее, чем совершать?

Лицо зельевара стало непроницаемым.

— Не понимаю, о чем вы, миссис.

— Ну, не понимаешь — так не понимаешь, — покладисто покивала старуха. — Тут такое дело. Гарри рассказал мне, что произошло, и у меня вырисовывается такая картина.

Миссис Марчбэнкс вкратце пересказала зельевару сильно сокращенный, но предельно насыщенный информацией рассказ Поттера. А затем начала излагать ему свои соображения:

— Если взять за основу предположение о гомеостатичности крестража в процессе пубертата и невозможности его спонтанного инициирования иначе, как умерщвлением реципиента, то получается, что…

Поттер с откровенной оторопью захлопал глазами. Чего–чего? Кого? Куда? Какой бертат?

Снейп, напротив, слушал эту околесицу весьма внимательно, и когда плотность непонятных для Гарри терминов зашкаливала, неожиданно кивал головой, как бы соглашаясь, или кривил губы, выражая сомнение.

В ящике стола что–то заскреблось. Гарри потихоньку открыл его, и на колени ему упала Чичита. Была она какая–то грязноватая, злая и растрепанная. Немедленно укусила парня за указательный палец и тут же начала быстро излагать речь попечительницы более понятным языком. С трудом Поттер понял, что обычный крестраж такими способностями, как у этого — в его голове, не обладает. Что дело тут нечисто. Что его надо проверить на избыточную ментальность. Что она опасается гадости в исполнении Дамблдора, которая, как известно, будет гадостью, умноженной на подлость. Что Лорд либо не все говорит, либо и сам не все знает. И она желает знать, что Снейп обо всем этом думает.